18 мая 2026

БТР-2026. День 5. "Дом Бернарды Альбы". ГИТИС

Федерико Гарсиа Лорка. «Дом Бернарды Альбы»
Российский институт театрального искусства (ГИТИС)
Мастерская Олега Кудряшова
Режиссёр – Денис Лобанов

Дом без Бернарды Альбы

Черный деревянный каркас, он же – дом. Неровный, затянутый паутиной дом, погрузившийся в траур. В доме не стало единственного мужчины. В доме остались пятеро дочерей. 

В спектакле Дениса Лобанова по пьесе Федерико Гарсиа Лорки «Дом Бернарды Альбы» нет привычного испанского колорита. Мы как будто видим Испанию глазами Франсиско Гойи: все во мраке, в каком-то нервозном оцепенении. Пространство душит и доводит до безумия.

В доме пять условных «окон». У каждой дочери свое окно, а в каждом окне, кроме одного, стоят стулья и маленькая стремянка. Впятером на трех стульях не усидишь, на маленькой стремянке высоко не поднимешься, в одно окно втроем не выглянешь.

К Ангустиас, старшей дочери, которой 39 лет, наконец-то сватается мужчина, сватается к девушке, у которой четыре незамужние сестры. Камиля Бикташева — Ангустиас — властная, более всех остальных перенявшая жестокий характер матери, готова идти по головам сестер, чтобы только выбраться из окружающего её ада. Камиля делает героиню характерной. Драматические монологи она органично разбавляет черным, страшным смехом и вписывает в героиню образ балагура, который и пошутит, и рты всем закроет.

Одной из младших — Мартирио — досталось право власти в доме, и Валерия Цыганова в полной мере этим правом пользуется. Она не дает и шага ступить Аделе — Ляйсан Тухватуллиной. Ее красные глаза, срывающийся голос с холодным утробным хрипом, дрожащие от гнева руки до последнего держат в доме порядок, в то время как Адела мечется в беспомощности и все больше этот порядок ломает.

И хотя в доме Бернарды Альбы нет самой Бернарды Альбы, как таковой, главным тираном остается именно она. Бернарда, как Цербер, безмолвно следит за всеми, кто ходит в доме и рядом с ним, а сама стоит за его стенами поодаль. Ее сделали куклой. Большой, почти масленичной, лишь изредка вспыхивающей от гнева, но постоянно наводящей ужас на тех, за кем она наблюдает. Ангустиас достанет из этой куклы чучело, и дочери по очереди будут носить его на спине, на руках, потом посадят за стол. Чучело, как напоминание о том, кого на самом деле нет, но чье присутствие неизбежно ощущается. Чучело, как символ продолжения жизни того, кто дал ему эту жизнь. Чучело достали из Бернарды так же, как когда-то дочерей. Кукла не произносит слов, все слова Бернарды говорят дочери. Матери больше не нужно напоминать про траур, все усвоили порядки и сами же давят им друг друга.

Денис Лобанов не выводит на сцену часть персонажей, он концентрирует внимание на дочерях и девушке, которая в оригинальной пьесе упоминается лишь вскользь. Он дает слова тем, у кого их нет, он дает право голоса. Так в спектакле появляются монологи. Все они – про мужчин. Про отца, про сына, про мужа. Про то, сколько боли они принесли, когда пришли в жизнь женщины и когда ушли из нее.

Ксения Горяева, исполняющая роль дочери Либрады, читает монолог матери из «Кровавой свадьбы» Лорки, монолог женщины, потерявшей мужа и старшего сына. Дочь Либрады тоже теряет сына, но, не обретя мужа в том, кто стал отцом ребенка, сама убивает младенца, чтобы скрыть позор. Девушку волокут по улице вниз, чтобы убить. В пьесе она — жертва, в спектакле — совсем наоборот. Вся в крови, еле держась на ногах, она произносит монолог, которым осуждает сама себя. Ксения Горяева не делает из дочери Либрады жертву любви, ее героиня — мать, потерявшая ребенка, и она сама вершит над собой суд.

Спектакль про невероятную боль, про жестокость, про невозможность счастья, про тщетные попытки это счастье обрести и те короткие мгновения, когда оно все же появляется. «Ночная молитва» Ариадны Эфрон врезается в стены и отдается эхом по сцене, это последняя мольба о свете во тьме, после которой на сцене появится он — Динислам Сафин. Он же – Пепе Романо, он же – единственный мужчина, он же – тот, кто все разрушил. Он просит прощения. За всех. Он готов любить, не получая ничего взамен. Он хочет, чтобы женщина была счастлива. Он верит, что это возможно.

 Александра Чистякова,
Высшая школа сценических искусств
Константина Райкина 

 

ВЕЧНАЯ МЕРЗЛОТА?

Сюжет пьесы «Дом Бернарды Альбы» строится на истории одного семейства. Бернарда Альба потеряла мужа и, по традиции своих предков, запирает дочерей разных возрастов (от 20 до 39 лет) на восемь лет в доме без права выхода на улицу и всяческий контакт с мужчинами. «Считайте, что окна и двери кирпичами заложены. Так было в доме моего отца и в доме моего деда, так будет и у нас». Сестры носят траур. Каждая ведёт себя по-своему – кто-то придерживается «правил», кто-то протестует.

Выпускник мастерской Кудряшова, режиссер Денис Лобанов поместил историю в оставшийся от обычного дома деревянный каркас. На громадной сцене Первого русского театра после тесной аудитории ГИТИСа декорация смотрится совсем крошечной, что создает еще больший эффект отрешенности сестер Альба от всего мира. Заросший паутиной обугленный каркас дома стоит на сцене как на обрыве бытия, вот ступишь шаг – и упадешь в безграничную беспросветную темноту. Режиссер отказывается от героини, вокруг которой строится действие пьесы – Бернарды Альбы. Образ деспота Денис Лобанов воплощает в женском манекене без лица, одетом в средневековое платье. Он находится в затемнении на заднем плане, за пределами дома, немного возвышаясь над ним. При упоминании о Бернарде, манекен подсвечивается тревожно мигающей лампочкой, будто прямо сейчас перегорит свет от перенапряжения, которое буквально стоит в воздухе. Акцентируется внимание на фигуре матери еще и с помощью включения записи неразборчивой речи, от которой всех сестер Альба буквально корежит. Героини зажимают уши, чтобы не слышать эти давящие нечленораздельные обвинения.

Режиссер добавляет в список действующих лиц Пепе. В пьесе герой ни разу не появляется на сцене, однако в спектакле он находится на площадке практически все время. С надетой на себя железной лошадиной головой Динислам Сафин стоит под окнами разрушенного дома как мираж, как призрак далекой от сестер свободной жизни.

Почти каждая из героинь, которым осточертела такая жизнь, имеет выход в луч на авансцену. Девушки говорят зрителю прямо в глаза некоторые свои откровения. Речи эти наполнены тотальной усталостью, отсутствием веры и непониманием как жить дальше. Создается впечатление, что ребята сами писали эти тексты, поскольку чувствуется очень личное отношение к ним. Кто-то хочет быть больной и наконец-то слабой, хочет зарыться где-то в землю, чтобы ее никто никогда не нашел. Кто-то осознает, что «мы поколение, теряющее идеалы», потому что если нам завтра скажут пойти «резать своих детей», мы пойдем – и сделаем это. Одна из героинь не понимает: если звезды на небе – это Бог, то почему сейчас он молчит. И в ответ звучит: «Самые темные времена рождают самые яркие звезды… Кажется, в это уже никто не верит».

Кудряши с головой окунают зрителя в безысходность. В вечную мерзлоту, из которой не понятно как выбираться. Возможно ли вообще это сделать? Когда случится потепление? Случится ли?

Но финальный выход Динислама, кажется, дарит крошечную каплю надежды. Он садится на авансцену, снимая маску Пепе, и читает сумасшедший монолог о любви. Монолог, ставящий точку во всех душевных страданиях о лучшей жизни, которая будто бы никому не светит. Она светит, черт возьми! Светит, если ты любишь! Чтобы быть счастливым, достаточно хотеть касаться друг друга, хотеть дарить ей подсолнухи, хотеть просыпаться с нею и засыпать с нею, слушать музыку, которая нравится и которая не нравится, пить кофе и есть мороженое… Вечная мерзлота может закончиться, когда люди полюбят.

Анна Бельмасова,
ГИТИС, Мастерская Б.Н. Любимова и А.П. Ивановой 

Фотогалерея:  Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить / Загрузить